Дмитрий Савастин, как и Дмитрий Карачобан, стоял у истоков гагаузского художественного и общественного самосознания. С самого раннего детства Савастин помнит себя рисующим. Во время голода 1946 года мать увезла сына в Азербайджан. Его семья жила в Баку. Однажды, когда мальчик рисовал камешком на асфальте, рядом остановилась незнакомая женщина и сказала, что он станет художником.

После возвращения в Молдавию в 1959 году Дмитрий оканчивает в Вулканештах восемь классов и поступает в Кишиневское художественное училище им. И. Репина. Еще в период ученичества его работы поражали самобытностью, проникновением в глубины национальной культуры. Савастин учится на заочном отделении Львовского полиграфического института, осваивает книжную графику. Его движение неразрывно связано с литературой. Работы Савастина украшают страницы книг Карачобана, Бабоглу, Кёся, Куроглу, Булгара и других.

Два человека стали основой современной культуры гагаузов: писатель Дмитрий Карачобан и художник Дмитрий Савастин. Литературные произведения одного и изобразительное искусство другого создали гагаузов такими, какие они есть на сегодняшний день.

Видимо, такую же важную роль Карачобан сыграл в жизни Савастина. Чего стоит хотя бы такой разговор двух Дмитриев (не удивительно, что художник часто его вспоминал):
- Надо наших гагаузов немного поднять, Митика, а то у них ничего нет.
- Каким образом?
- Ты будешь рисовать, а я - писать стихи. Савастин - легкий человек, неиссякаемый источник розыгрышей и заразительного смеха. Он щедро отдавал творческую энергию, которая, казалось, не желала ограничиваться рамками его работ.

Один Дмитрий ездил к другому из Вулканешт в Бешалму, художник показывал писателю свои работы, а писатель читал первому и жадному слушателю стихи и прозу. Это были годы становления гагаузской интеллигенции, годы глубоких лингвистических и фольклорных исследований. В селах ежегодно работала этнографическая экспедиция Академии наук МССР. Однажды на встрече с учеными в сельской школе Савастин устроил диспут с И.Мещерюком, известным историком, по поводу происхождения гагаузов. «Сколько живу, никто из гагаузов со мной насчет этого не спорил», - признавался историк. Савастин переехал в Комрат, женился, родились сыновья. Рутинная работа советского художника-оформителя затягивала, как болото. Национальная культура гагаузов, их самобытность разрушались, на глазах происходило превращение в homo soveticus. Что же будет дальше? Если мы забываем себя, то недопустимо обедняем мир. Если же человек себя сохраняет, это хорошо не только для него, но и для всех...

Когда Дмитрия взяли на должность художника в Историко-краеведческом музее, ему отвели помещение для мастерской на втором этаже колокольни, которая была частью музейного комплекса. Эта тесная мастерская стала культурным центром, местом общения; сюда по узкой и крутой лестнице взбирались Карачобан, Фазлы, Дьячук и другие...

Я познакомился с Дмитрием в Вулканештах в 1976 году. Познакомиться с ним - означало подружиться. Такой это человек. Ну вот, например, в 1981 году руководство села Виноградовка (Курчи) пригласило художников - Савастина, Фазлы и Бозбея - оформить экспозицию сельского историко-этнографического музея. В авральные дни перед самым открытием, когда все уже порядком вымотались, ребята записали на магнитофон смех Савастина и все время крутили эту пленку, чтобы поднять настроение...

У Савастина есть свои пристрастия. Например, он считает, что его земляки-вулканештцы - очень добрые люди. Многие слышали от него знаменитую фразу:
- В Вулканештах люди - добрые, мэй!
- Почему ты так считаешь, Дмитрий Иванович?
- Я же вырос в Вулканештах!
Однажды я процитировал ему отрывок из «Следа легенды» Бабоглу: «Славятся Вулканешты своей историей и бесстрашными людьми. В других селах румынские жандармы вышагивали горделиво, как индюки, а в Вулканештах опасались, ходили с оглядкой... В Вулканештах существовал неписаный закон: за безвинно полученную пощечину - нож в сердце. Последствия были плачевны, но ничего - пусть оккупанты знают, что им не простят поруганную честь. Каждый житель Вулканешт готов был отдать жизнь за свое человеческое достоинство. Этот обычай стал проникать и в окрестные села».
- Да, конечно, - безмятежно соглашается Дмитрий Иванович, - вулканештцы очень гордые и смелые люди, но все равно они добрые. Отец был очень добрым, но, когда румынские жандармы стали к нему придираться, он их жестоко избил, и ему пришлось скрываться до 44-го, а потом он заболел и умер.

Во время работы в мастерской на колокольне Савастин создает цикл графических работ, посвященных фольклору. Тогда же преданным учеником и неразлучным спутником мастера становится Петр Фазлы, впоследствии - прекрасный художник.

Страшным ударом стало для Савастина самоубийство Карачобана. Когда ехали на похороны в Бешалму, он постоянно повторял, как будто надеялся добиться от себя ответа: «Зачем? Зачем он это сделал?..»

С 1983 по 1993 гг. Савастин был директором детской художественной школы в Комрате. Может, лучше было бы ему работать с детьми, не выходить за пределы профессии, в жесткий мир политики, где доброму человеку из Вулканешт совсем не место. Но разве мог Дмитрий Савастин остаться в стороне?

С началом горбачёвской перестройки он окунается в борьбу за возрождение национальной культуры, поначалу клуб «Гагауз халкы» возглавляет Савастин. В 1987-1989 гг. в его мастерской с утра и допоздна собираются люди, чтобы поспорить, высказаться и узнать новости. Иногда Савастин, не выдержав, всех разгонял, чтобы поработать без помех: «Что вам здесь, Смольный, что ли?!» После провозглашения Гагаузской республики Дмитрий Иванович возглавляет в правительстве Степана Топала Управление культуры. В 1995 г. Д.И.Савастин уехал в Турцию. Сейчас он работает художником в одном из Стамбульских музеев. Много пишет, его живопись по-прежнему полна энергии, новизны, успех послушно следует за ним. Персональные выставки в Анкаре, Стамбуле, других городах, признание коллег и публики. В 2000 году Министерство культуры Турции выпустило красочный альбом, охвативший сорок лет творчества Дмитрия Савастина.